Инфернальный Домен
Ритуал
Корни
Призма
Исследования

Невеста античеловека

Блудница все принимает в себя и ничто не может ею завладеть. Она всегда остается чистой. Подобно Риму, она становится средоточием всех дорог. К ней приходят дороги мужей, возжелавших части от ее чистоты. Нет женщины девственнее блудницы.

С алкионической улыбкою на устах ее возлежит она на тяжелых подушках ее. Ароматы розы и медовых сот и мирровые пучки у тела ее. Разные хорошие вещи имеет она и волосы умащены благовонными маслами, и длинны ногти ее, и окрашены в кармезиновый цвет, и белее снега зубы ее, и они остры, наподобие наточенной бритвы. Ярче, чем две лампады, горят белки двух очей ее и лицо темно ее от приятной смуглоты, как бы угольной, которой ее украсило солнце горячих, знойных, ветряных лет. Затаенный ужас ее пустоты в зрачках ее, диких, как взгляд самки пустынного леопарда, спокойных, как озеро. От трепета ноздрей ее шелест тих, как звук растущей травы, как веяние самума, ветра пустынь, а в гортани язык ее сладок и горяч, как источник.

Она влекла меня за собой, и бежали за мною дети мои, и мои сестры, и семенили разные жители. И на площади я купил цветов для нее, но мне стало обидно за цветы. И в дверях дома ее она привлекла меня и она спросила меня, что мне милее.

И я отказался от детей моих, и продал в рабство сестер моих, и наплевал жителям, которые были, есть и еще будут, в колодцы вязкой, чтоб все связалось у них, слюны моей, и мелки были те колодцы, как малые чаши, а колодец любви моей был глубже, чем клятва.

И она ввела меня в чертоги ее и назвала меня мужем ее, и усадила меня за стол ее, и я ел. И я был сыт, я, воистину, сделался сыт и пьян яством ее, и на приятном возвышении сидел за столом ее, и если она делала волшебный жест рукой ее, я делался опять в тот же миг голоден, и если производила движение головой, желал освежить горло мое вином ее.

И когда мир стал красен от вечера, она ввела меня в тайное место ее, и возлежала на тяжелых подушках ее, и я возлежал. И твердая рука ее оставляла продолговатое ранение на теле моем, и искусство ее было подобно времени ее, и живот ее был крепче вина ее, и грудь ее была красивее двух башен ее укрепления, и ее лоно подобно лестнице.

Три узла, она сказала, три узла на вервии мне завязать, и я завязал. И ручной скорпион ее ползал в тяжелых подушках ее, и она гладила его рукою ее, и когда он напрягался, она тихо шипела. И ручная змея ее свешивалась с шеи ее и жалила меня, и она лобзала меня, всасывая яд, и я не умирал, и мне не нужно будет умирать, никогда не нужно будет умирать снова. И разные животные ходили перед нею, как прирученные призраки.

И я в самонадеянности моего безумия считал себя единственным избранным из мужей ее, единственным возлюбленным ее, и она тихо сказала мне о тайне блуда ее, и я был поражен сиянием ее. И она сошла с ложа ее и обернулась, и трижды обернулась, и я сидел, посыпая голову пеплом раскаяния, ибо в безумии моем считал, что владел ею, но она обернулась, и стала девственницей. И я отрезал волосы мои с головы моей, и разбрасывал их, и они исчезали, и в месте, где они исчезали, появлялись подобные буквам имена вещей, которые она родила, зачав непорочно. И я ел эти вещи, пока не съел все без остатка.

Хорошо, что ты блудница, возлюбленная моя, говорил я голосом моим, и блестели глаза ее от слов моих, ибо сказанное было хорошо. И я дышал дыханием ее, и в груди моей было тесно от жизни ее. Десять тысяч мужей твоих не владели тобою, волшебница, разные животные не причиняли тебе вреда, самка аспида слушалась тебя, ворон летел куда ты ему приказала, волк ходил пред тобою, рыба рвала сети, когда ты хотела, паук устраивал ажурный, гармонический хоспис для твоих насекомых, для жирных лобковых вшей, для трупных личинок, для назойливых, распространяющих зловоние зуда мух, для чумных, бубонных зародышей, для стрекоз пруда твоего и для бабочек твоей Голгофы, - говорил я, и никогда не умирал. Позовите в эту комнату слуг ее, чтобы приподняли ее, чтобы раскрыли уста ее, чтобы она подышала на меня для освежения тела моего, ибо бесконечна тайна между вдохом и выдохом, и она томит меня, ибо я знаю ее.

Десять тысяч святилищ построила она для меня, десять тысяч тайных домов ожидали меня, и куда бы я ни шел, она находила меня, и за столом ее насыщался я, и на ложе ее приручал скорпионов ее, и змеи ее сокращали дни мои, ибо она дала мне бессмертие, и совершенство взгляда, и стойкость мужа, особенность воина, ярость крестьянина и настойчивость охотника, и от своей легкости, и взбежал бы я по лестнице ее к вершине ее, и вошел бы в грот ее, и упал бы у источника, чтобы умереть насовсем. Ибо я не мог этого никогда с тех пор, как я не мог больше умереть, ведь многие не знали ее, и принимая десять тысяч, оставалась она девою, и огнь ее был всегда ледяным, но субстанцией знания совершенства ее от начала стал я, и хранителем от утра до вечера, хранителем блудного кристалла, камня, чудесного амулета, абсолютного надгробия, эссенции памяти предыдущих смертей мира, я, мастер плуга и жернова, античеловек.

Чандала Медиа - Candala Media

Сайт поддерживается группой сотрудников Инфернального Домена 2001 - 2017