Инфернальный Домен
Ритуал
Корни
Призма
Исследования

Каннибализм и Вегетарианство в Чандаяне

Каннибализм в Чандаяне

Оставляя значительную свободу выбора логики поведения, Чандаяна вместе с тем накладывает определенные ограничения, распространяющиеся на всю повседневную жизнь адептов, причем некоторые из ограничений и предписаний покажутся мирянину весьма нелогичными. Так, пробуждаясь утром, адепт должен выполнить целый ряд действий, порядок которых строго регламентирован, прежде чем подняться с ложа, он произносит так называемое заклинание поднятия трупа, после чего "встает обязательно с той ноги, с которой он не встал бы, руководствуясь одним лишь первым побуждением" (Трактат об утреннем вдыхании Смерти, 4, 5). Майер сообщает, что "ни один из них даже не подумает подняться, даже будучи совершенно бодрым, не произнеся заклинания, без которого, как считается, сон может продолжаться бесконечно, однако это простое заклинание на деле оказывается лишь заключительной формулой вежливости в ритуале расставания со сном и всеми существами, проявившими во сне благоприятный нрав и бывшими чем-нибудь полезными, но и это не все - адепт обязан прощаться также и с бесполезными, и откровенно вредными, поскольку лишь Нечистая Дева обладает всей полнотой знания о нраве существ и только она могла бы раз навсегда однозначно поставить точку в том или ином вопросе, ее однако не следует беспокоить по всем мелочам".

Говоря именно о Чандаяне, парадоксальным образом мы вынуждены отнести каннибализм к одной категории с вегетарианством, ибо одним из самых спорных и нелогичных вопросов быта адепта Чандаяны считают пищу, ведь накладываемые ограничения весьма экстремальны, что спокойно соседствует с предписаниями употреблять человечину и не знать умеренности в пьянстве. Как можно было бы представить себе, будто человек, уверенно следующий уставу Чандаяны, рано или поздно не сформулирует наиважнейшие, я бы даже сказал фундаментальные вопросы, затрагивающие самые основы человеческого существования, если обстоятельства неуклонно подталкивают его к неразрешимым противоречиям, буквально перестраивая структуру его рассудка и благоприятствуя раскрытию тайных его возможностей, дающих начало новой чандаянской способности суждения? Пытаясь формулировать ответы на вопросы, возникающие перед ним, человек рано или поздно констатирует недостаточность простого "устранения недостатка информации", он постигает недосказанность высшего порядка, лежащую по ту сторону досказанности и ищет объяснения в необъяснимом. Обязанный употреблять только растительную пищу, вымеряя буквально до милиграмма долю, причитающуюся каждому из десятков, даже сотен перечисленных в памятках Чандаяны порождений Махачандайогини, располагая пищу на столе в строгом порядке, принимая ее с точностью до секунды, не имея возможности нарушить этот порядок, он одновременно наделяется предписаниями использовать случайный подножный корм, есть человеческое мясо, есть вместе с собаками и облизывать их губы, пить дешевый алкоголь в количествах, являющихся для мирянина смертельными.

"Что толку пытаться спросить меня, почему? - Говорит Кродхананда. - Почему, почему то, почему это так, почему одно и другое? Всего этого я даже не хочу понимать! Если желаете знать мое мнение, я даже не понимаю вашего вопроса и вся речь для меня - как блеяние коз. Одно могу вам сказать - и растительная пища это не растительная пища, и человеческое мясо это не то чтобы мясо. Какой смысл в чем-либо, кроме единожды установленного регламента? Я не съем то или иное, чтобы насытиться - потому что чтобы насытиться, мне всего было бы мало, кроме Смерти; но я съем все, что регламентирует Чандаяна."

Достаточно туманные заявления, которыми на протяжение веков отделывается Чандаяна в вопросах каннибализма и растительной пищи, уже успели породить немалое число теорий, значительная часть которых близка к досужим домыслам и не представляет никакого интереса для историка религий, но в недавно опубликованной статье Шмидта весьма остроумно, несмотря на то, что автору не всегда удается оставаться в рамках выбранной теории и текст местами грешит досадными огрехами, показана еще одна интерпретация чандаянского каннибализма. Ссылаясь на Майера, авторитет которого в этом вопросе бесспорен, Шмидт полагает отказ от животной пищи естественым следствием наличия у посвященного определенных сверхъестественных сиддхи, превосходящих все силы, которые возможно получить посредством абсорбции животной материи, а главным образом крови. Шмидт постепенно приходит к убеждению о некоем запрете кровосмешения, однако затем сам начинает путаться в доказательствах, в свете чего переход к каннибализму выглядит у него как спасительная соломинка, за которую он спешит ухватиться, что ему с большим успехом и удается сделать.

Так или иначе, он постулирует удивительную и неожиданную концепцию, согласно которой, каннибализм вовсе не принадлежит тому-же смысловому полю, что и вегетарианство, и рассматривать его с точки зрения только что выведенной теории кровосмешения было бы ошибочно. Ссылаясь опять-же на Майера, Шмидт доказывает "карательный" характер каннибализма, он убежден, что поглощая человечину адепты в действительности пытаются полностью уничтожить мирян, поглотить их душу таким образом, чтобы от нее не осталось ни малейшего следа. Эта остроумная и в чем-то верная теория еще слишком нова, а авторитет Шмидта невелик, чтобы окончательно делать на основании его статьи какие-то новые выводы, в очередной раз "переворачивающие наши представления", однако нельзя не сделать одного очевидного наблюдения. Предлагаемая Шмидтом интерпретация уничтожения мирян в "карательном" духе естественна для определенной категории современных сектологов, к числу которых принадлежит и сам Шмидт, однако автору не хватает проницательности для того, чтобы сделать заключения из собственных доводов, которые скрывают под собой действительные сотериологические мотивы каннибализма Чандаяны, призванного таким экстравагантным образом спасти обитающих в мире живых существ. Сходной задаче, кстати говоря, служит и пресловутая проституция, которой предписывается заниматься адептам Чандаяны женского пола, ибо, как говорит Джагханачапалавадхударшана, "посредством поглощения во время блудодейства твоего дашь пищу для наивысшей формы совершенного ума".

Точно также как женщине несвойственно заниматься проституцией с растениями, несвойственно и человеку поедать их, когда речь ведется о конвенциональном спасении живых существ, но все совершенно меняется в случае, когда на первый план выходит ритуал почитания Традиции, предписывающей адептам практику пограничных состояний, войдя в которые они получают способность совершать такие действия, о которых мирянин никогда даже не задумался бы. По-видимому, поедание растений относится к числу именно таких действий.

 

См. также Промискуитет, скотоложество и каннибализм в картине мира архаичного племени - статья на сайте культа Кобылы Девяти Горизонтов

Чандала Медиа - Candala Media

Сайт поддерживается группой сотрудников Инфернального Домена 2001 - 2017