Инфернальный Домен
Ритуал
Корни
Призма
Исследования

Дукха

Дукха

1. Дурное бытие

Трактовка буддийских концепций в психологическом ключе неотъемлема от заложенных в шудрянский общественный договор идей превалирования цветущего многообразия форм над небытием.

Стоит указать на то, что специальным термином Не-Бытие мы отмечаем пороговый модус бытия. Вернее было бы назвать его выбытием, если бы мы ставили перед собой задачу чрезвычайно усложнить терминологию ради мнимого упорядочивания одних и тех-же понятий.

Как гласит буддийская догма, бытие по природе своей дурно (duHkha), что, разумеется, имеет лишь отдаленную связь со страданием, которое наделено ярко выраженным свойством склонять дискурс к огульному солипсизму и ведет к утверждению ложного дуализма, устроенного как "действие-противодействие" и апеллирующего к позиционируемым в качестве данности животным и психическим явлениям.

Все есть дукха. Рождение - дукха, болезнь - дукха, смерть - дукха. Соединение с неприятным - дукха, разлучение с приятным - дукха. Поистине все пять групп привязанности суть дукха

Слово duHkha состоит из приставки "дур", обычно означающей труднодостижимость, далекость или придающей понятию пейоративное значение. Антонимом "дукха" является "сукха", "благо", в котором использована противоположная приставка "су", наделяющая слова положительным значением. Тайный смысл понятия duHkha заключен в том, что первая часть "dur" означает "дверь"; вторая часть этимологически тождественна gha ("зиять"), которое, как мы помним, возводится к тому-же корню, что и "хаос". Таким образом обозначается пороговость всякого элемента проявленного бытия. (см. Лики Ада)

Прокламация того, что бытие - дурно, находится в полном согласии с Традицией и доктриной ухудшения ситуации. Констатация данного факта лежит в совсем иной смысловой размерности, чем ряд субъект-ориентированных свойств бытия, таких как удобство и прочие структурные компоненты демонического солипсизма и т. д.

Несложно увидеть, что уже за несколько веков до наступления индийского средневековья, не говоря о так называемой "нашей эре", дурное качество бытия стало очевидным настолько, что возникла предпосылка для подготовки к окончательному пробуждению или выбытию, независимому от того, нравится бытие или нет, а потому что то дурно. Учение, которое де факто репрезентирует личное йогическое достижение, могло набрать популярность с санкции лично буддийских богов и демонов и сходно с карго-культами, пребывающими в сакральном пространственно-временном континууме "последних дней".

В этой связи не может не вызывать удивления бытующий по сей день антитрадиционный ажиотаж вокруг так называемых духовных ценностей, у которых, якобы, бывают носители и те, которые "хранят" их, например как награбленное за века добро, посредством черной магии отнятое у народа как объекта склонности Анимы Нации.

Хотелось бы подчеркнуть, что не только в наши дни, но уже в течение как минимум трех тысяч лет факт неналичия собственной ценности у накопления любого добра в пространстве бытия является: а) общеизвестным; б) не требующим лишнего повторения. Более того, само собой разумеется, что это добро является вымышленным и служащим исключительно задачам подчинения общественному договору ради того и только ради того, чтобы вслед за тем выбросить весь лишний материал за внешние пределы.

Перефразированное как "страдание" дурное качество бытия прочно заняло место в ряду так называемых духовных ценностей, будучи достаточно близким для шудрянской психологии и отлично отражаемым в мыслях и чувствах, которых не существует.

Вместо утверждения благородных истин, согласно которым бытие - дурно, - общественный договор всегда будет воспевать низменные мотивы выживания, как например в проникнутой зловещим гипнотизмом басне о стрекозе и муравье или в бытовой сказке о старике и старухе, которые отказались от заготовки дров, считая, что не доживут до зимы. Помимо вульгарной шумихи вокруг отсутствия дров, в последней сказке отражен целый ряд мотивов фатальной деградации мира, как например инкриминирование старикам неумения встречать смерть.

2. Отрицание

Все частные случаи социальных систем основаны на общей системе общественного договора, поддерживающего и саму объективную реальность. Фундаментальным принципом объективной реальности является полная зависимость ее функционала не от удачных конструктивных особенностей, заложенных в фундамент, а от энтузиазма отдельных участников, которые своим пребыванием в среде обитания некоторым образом компенсируют отдельные недостатки системы, не будучи, конечно, в силах компенсировать дурной характер бытия как такового.

Поддержка ложной реальности имеет весьма сложную и разветвленную структуру, вовсе не ограничиваясь феноменом "личности в истории", который как раз в наименьшей степени гарантирует сохранность системы. То, что в наибольшей степени гарантирует поддержание устойчивости системы, описывается как любая акция в рамках культурного дискурса. Эта акция предваряет интеракцию и по сути своей невербальна. Отрицание любой интеракции, происходящей более чем на невербальном уровне, представляет собой неловкую попытку отрицать неустранимые последствия укорененного умственного заблуждения.

Доктрина полного отрицания предусматривает отход от общепринятого поведенческого стандарта, благодаря которому дурное здание систематически предохраняется от неуклонного разрушения посредством многочисленных подпорок. Отказ от поддержки объективной реальности сложен и может представляться психологически невыполнимым, но он эффективен.

Основополагающей мотивацией к отрицанию факторов общественного договора является выбор уровня имитации примерных образцов. Непродуктивно было бы рассматривать проблему неделания вне дискурса имитации, определяемой агхорическим императивом, который не связан обязательствами перед объектностью и независим от подстраиваемости ее незамысловатых смысловых уровней. Некоторые мыслители попытались бы отметить неадекватность неделания как мнимого отказа от претворения воли высших инстанций, однако излишне подчеркивать, что это имело бы определенный смысл только в случае ограничения уровня "действия" воли миром творения без оглядки на то обстоятельство, что нетварные и небытийные измерения воли превосходят все формальные миры качественно также как океан превосходит одну песчинку количественно.

Всякое уверенное утверждение, касающееся того, что воля "хочет" быть претворенной (например в вербальной форме данного текста), естественным образом соотносится с актуальным дискурсом, только в рамках которого таким образом воле инкриминируется желание претворения, а существу желание воплощения, равно как и продолжения жизни. Следует понимать, что заявление о том, что воля "хочет" быть претворенной, по сути дела противоположно принципу автоматического действия, предопределяемого агхорическим императивом, и не является ничем иным, кроме мотивации, которую дурное бытие генерирует для обеспечения своей работоспособности. Так, например, благодаря читаемому тексту дурное бытие ложным образом получает очередное внеочередное обоснование, а его участники новые старые мотивации для энтузиазма.

Практика полного отрицания требует выполнения известных условий, основным из которых является фактическое достижение адептом порога. Мы не можем вести речь о том, что возможность подобной практики вполне реальна в случае недостижения полного понимания ее необходимости.

Если вы уже достигли этого понимания, то мы даем вам методологию, необходимую для практики окончательного отказа и записанную в Тайных Инструкциях Нечистой Девы. Для начала сделайте так, чтобы безмолвное НЕТ наполнило мир от начала до конца как гомогенная субстанция. Впрочем, то-же самое будет достаточно сделать и для конца.

3. Ложная утвердительность

Говоря об отрицании [дурного бытия], нельзя было бы не затронуть и такой широко рекламируемый продукт как "утверждение", обладающее гипнотической притягательностью для тех лиц, которые желали бы видеть свое мировоззрение "традиционным". Нет нужды подчеркивать, что во всех подобных случаях речь идет об изучении материала и специальной литературы, в которой описывается некая преломленная авторскими предпочтениями "традиционная" система, и здесь будет справедливо указать на то, что никакое метафизическое познание (не говоря о случае "изучения") никогда не подведет к тем рубежам, которые доступны практикующим Наинизшую Суккубическую Магию.

Утверждение принадлежит тому-же смысловому полю, что и позитивное мировоззрение, маскируясь под "нечто достойное", а по сути дела достойное лишь в узких рамках определенной социальной прослойки или касты со всеми ее характерными особенностями, которые требуют неуклонной зависимости от пропаганды ложной "активности" превалирующего у них "начала". Активность, ложная мужественность, утвердительность и иного рода "позитив" стратегически противопоставляются в этом случае воображаемой пассивности, ложной женственности и сложносоставному негативному "началу", что в конечном счете получает "идеологическое" обоснование в современной солярно-лунарной мифологии.

Мы не случайно подчеркиваем современность солярно-лунарной дихотомии, которая получает свое более или менее современное четкое оформление в одно и то-же время с интенсификацией разрушения архаического протоиндоевропейского уклада - разрушения, повлекшего за собой так называемую миграцию индоевропейских племен под видом ариев. Усиление позиций воинского сословия, которое было неизбежным в свете необходимости доминации индоевропейцев над несоизмеримо более малочисленными и сильными народами, не может быть успешным без полной поддержки жреческого сословия и ясных идеологических обоснований. Только повторяя примерные образцы арии могли рассчитывать на успех, и соответствующие примерные образцы были, потому что в мире богов и демонов их есть в избытке. Но справедливым ли будет нивелирование великого образца до культурантропологической, психической или вовсе физиологической данности? Есть основания считать, что не будет.

Архаические мифы о луне и солнце отнюдь не характеризуются той сногсшибательной ясностью, которая отличает их ныне, впрочем и поныне сама "половая приналежность" основных действующих лиц остается под весьма большим вопросом, серьезное изучение которого наталкивается на отношение к этому как к забавному палеоантропологическому казусу. Ложная мужественность солнца, помимо элементов семитского влияния, несет в себе отголоски миноритарных и локальных индоевропейских культов, кводативная практика которых легла в фундамент будущей арийско-солярной или дневной идеологии. В общем и целом солнце и луна не играли в культе преувеличенных ролей, представляя прежде всего ориентиры или полярные точки той сцены, на которой разыгрывалась божественная театральная постановка, причем для людей древности, в отличие от людей совсем недавних эпох, луна и солнце представляли собой миры, на которые можно было "прилуниться" и пожить. У каждого мира есть свои хозяева, которые в наши дни стали отождествляться с самими мирами, в чем нельзя при всем желании усмотреть никакого улучшения точки зрения, а можно увидеть лишь деградацию и снижение уровня до кромешной наивности, следуя логике которой, директор овощебазы - это и есть овощебаза. Попытки представить современную точку зрения на "планеты" более "научной", чем точка зрения древних шаманов, мягко говоря, ничем не обоснованы. Та точка зрения включала в себя все "баснословные" "открытия" наших дней, но вдобавок была подтверждаема опытом путешествия и высадки на луну, равно как и трапезы с пребывавшими там демонами.

От луны давайте обратимся к другим "сущностям", исходя из анализа которых остряки неолита выводят "стройную картину" дуализма. Не секрет, что разделение на мужское и женское начала для современного человека начинается с посещения государственного эрмитажа, в котором его вниманию представлены слепки с "классических греческих скульптур", равно как и многочисленные пародии на них, сфабрикованные в эпоху "возрождения". Есть-ли у кого-то основания считать, что этих скульптур достаточно для фундаментальной дефиниции мужского и женского начал?

На поставленный вопрос мы отвечаем: и да и нет, учитывая то обстоятельство, что половой признак вторичен и абсолютно субординирован родовому, а также учитывая наше общее пребывание в культурном дискурсе этого формального мира, к которому приспособлены наши рефлексы и инстинкты, включая инстинкт телеологический. Излишне подчеркивать, что рефлекс и инстинкт являются приспосабливаемыми и настраеваемыми параметрами - настраеваемыми не только в великой исторической перспективе, но и в рамках краткой человеческой жизни; все, что требуется для настройки, описывается как "примелькание" явления - подобно тому как неизвестные нам лица примелькиваются и превращаются в "хороших актеров кино", а то и в "близких родственников", примелькивается любая культурная установка, включая установку на "эталоны женственности и мужественности". Нельзя с уверенностью сказать, что появляется прежде - государственный эрмитаж или настройка на него, но одно очевидно: с "женственным началом" и "фундаментальным половым дуализмом", равно как и с "утвердительностью мужского начала" это имеет самую непосредственную связь, так как все элементы лжи связаны между собой.

Фикция утвердительности и мужского начала вообще идет рука об руку с фундаментальным заблуждением относительно превалирования полового признака (который в архаическом обществе играет классификационную роль, регламентируя порядок разделения обязанностей) над родовой принадлежностью, характеризующейся специфической качественной структурой, бесконечно далекой от примитивизма "утверждения", "пассивности" и иных мнимо полярных понятий.

Немаловажную роль в деле упрочения позиций ложного мировоззрения, делающего мужественность и женственность столь привлекательными для непросвещенных умов, сыграло лжеучение, набравшее популярность в последние века и тщетно ссылающееся на мнимую традиционность своих установок, в-частности положения о взаимопроникновении полов, из чего следует присутствие в мужчине женского начала (так наз. ложной Анимы), а в женщине мужского. Это пытаются обосновать, не считая примитивных данных, полученных путем систематического раздражения чувств и эмоций, традиционными источниками, например "китайскими". Со школьной скамьи современный человек узнает о существовании древнего китайского символа Инь/Янь, в котором демонстрируется сексуальная поливалентность. В действительности китайскими источниками ничего подобного не демонстрируется, а то, что видится в них современным людям, является естественным результатом подмены родового признака половым и полной сексуальной ориентированности западной культуры последних тысячелетий.

4. Необусловленная дукха

Как мы уже указывали, дурное качество (дукха) бытия находится в прямой зависимости от того, что это есть бытие - и бытие проявленное. Дурное качество не является принадлежащим к сфере морально-этического суждения, но представляет лишь констатацию факта онтологической недостаточности и ущербности явленного и формального на фоне небытия и полного отсутствия.

Нет нужды подчеркивать, что дурное качество бытия не может быть обусловлено некими частностями, которые в свою очередь обусловлены самой природой становящегося и проявляющегося мира, ведь констатация дурного качества указывает на всю эту природу, прозревая ее целиком до корня (и отнюдь не "вплоть до мельчайших деталей", которые не несут никакой информации).

Таким образом дурное качество не "появляется" по причине становления и уж тем более рождения, а впрочем, если бы это было так, мы сразу отметили бы, чтобы посрамить глупцов, верящих в такие немыслимые вещи, что для становления не обязательно рождаться, а человек как феномен тоже в свою очередь никак не происходит от рождения, которого вообще никто никогда не видел, не говоря о том, чтобы испытывать на себе.

В-действительности не является причиной этого качества и само "желание" становления, которое представляет собой также одно из примерных качеств, отличие коего от дукха структурное, но не качественное; дукха на самом деле не есть нечто более дурное, явное и существующее по-другому, нежели иные примерные качества. Более того, определение дукхи как констатации онтологической недостаточности может рассматриваться только в качестве концепции, то есть того, что может быть интеллектуально "схвачено", но не полноценного выражения абсолютной реальности.

Если воспользоваться относительно линейной схемой, то результатом "желания" становления является протяженность связи между не ставшим и ставшим и ничто другое; также как результатом желания перейти на другой берег является переход на другой берег, но отнюдь не сам другой берег, не сам мост и не сам разрыв между берегами. В свою очередь, "протяженность связи" с неизбежностью является примерным качеством, которое находит отражение под видом функции, что позволяет в ряде случаев ошибочно говорить о функции сознания, имеющей секундарное значение.

Итак, мы имеем дело с тремя качествами - 1) "желание" становления; 2) дукха; 3) то, что не есть дукха; - связь которых между собой на самом деле далеко не очевидна.

В преувеличении значимости "становления", а в наиболее экстремальном случае - рождения - присутствует определенная "опасность", связанная с эффектом "попадания пальцем в небо". На этом основании может возникать иллюзия эксклюзивности состояния или протяженности "жизни после рождения" и "жизни до смерти", а это достаточно далеко от реальной сути вещей.

Мы говорим о преувеличении значимости "становления" в контексте уже проявленного мира, к которому и принадлежит проявленная воля, которая якобы наделена осознанием самой себя, то есть "хочет" становиться как нечто. Излишне подчеркивать, что желающее становиться принадлежит к проявленному миру и оно уже полностью стало (хотя и не увидело еще всего, чем оно стало, или "просто еще не знает о том"), в то время как реальная субъектность становления принадлежит совершенному отсутствию, пустоте - Небытию, которое есть наисовершеннейшее Существование.

Нельзя не коснуться и структурного отличия дукхи от иллюзии или упомянутой выше природы, в случае которой речь стоит вести более-менее о суггестии. В отличие от дукхи, иллюзия наделяет проявленное свойствами, которые количественно превосходят дукху, предопределяют бессознательность всего проявленного бытия и позволяют тому выносить морально-этическое, равно как и чувственно-эмоциональное суждение, например суждение о привлекательности целей становления. Нет нужды подчеркивать, что структурное отличие отнюдь не означает структурного соответствия - несмотря на очевидность этого, суггестию часто смешивают с дукхой, допуская даже такие трактовки, что дукха обусловлена силой магии, а это не соответствует действительности. Создать дукху из ничто и создать что-то из ничто силой магии - это кводация двух качеств, а отнюдь не одного. Мы упоминаем понятие кводации, потому что то и другое суть избыточные качества кводативного субъекта.

Чандала Медиа - Candala Media

Сайт поддерживается группой сотрудников Инфернального Домена 2001 - 2017