Инфернальный Домен
Ритуал
Корни
Призма
Исследования

Кровавая Баня

Рассказ Хранителя Сокровенной Традиции

В деревне нашей испокон веков существует традиция банетопления, о которой прослышав приезжают к нам нередко и городские люди, одни чтоб только лишь убедиться, другие и воспользоваться этим редкостным удовольствием, а пару раз приезжали и репортеры, что от газеты районной, название которой я запамятовал, ибо уже много годов минуло с тех пор. Хотя я и старик, на память мою не жалуюсь, но только названия городов, людей и книг никогда не старался сохранить для себя, ибо суть вещей открылась мне до слов и так я привык жить, чтобы только выучив самые необходимые слова передавать изустную традицию нашу детям нашим и внукам их внуков, ибо мы живем долго, благодаря, кстати сказать, бане, и омоложаемся телесно год от году, при том имея присущий старику характер - отчасти, может быть, и неприятный для молодых.

А традиция банетопления, конечно, немыслима без того, чтобы париться в бане, и если скажут (а такие найдутся), что разговор этот заведен впустую, потому что сказано многое уже в литературе о бане, то они ошибутся, ибо все, что говорилось раньше, было говорено без знания истинных корней традиции, каковая сохранилась в незамутненном ее виде лишь у нас. Я и сам - было когда-то в моей жизни лихое время, я был тогда молод и неопытен в вопросах старинного уклада, - получил знание о традиции не сразу, но был постепенно введен в это дело, а когда узнал правду, то был ошеломлен простотою ее и вместе с тем вызовом, который эта правда непокорная бросала самому укладу гражданского цивилизованного сообщества наших дней.

Если бы мне сказали когда-то, что баня омолаживает, то я бы усмехнулся, ибо - кто-же этого не знает? - дескать, усмехнулся бы я и решил, что сам с усами, а учителя мои лишь мудрят и набивают цену себе. Но оказалось впоследствие, что они были гораздо более правы, чем я, полагавший известное из расхожего суеверия за лишенную онтологического фундамента побасенку. Баня, как оказалось, омолаживает непосредственно человека, делает его новым на молекулярно клеточном уровне, и все, что для этого нужно, это кровь другого человека, о которой искаженная традиция банетопления, кажется, даже не подозревает, превращая баню таким образом в некий санитарно-гигиенический для тела и души центр, но не более того.

Молодым человеком я однажды в день субботы, когда тянет дымком по всей деревне, зашел к Карине, моей возлюбленной. Девушкой она была до крайнести необычной и некая тайна сокрывалась под янтарной кожею ее и из лучистых глаз не просачивалась наружу, сколько бы не глядели в них глаза мои, и часто в любовном томлении обоюдном надеялся я углядеть в глазах ее проглядывавшую разгадку, и намеренно затягивал поцелуи, проверяя ее терпение и выдержку, но все было ей ни по чем. Я был молодым, но не глупым, вследствие чего решил для себя, что некая суровая истина и дерзновенная тайна хранится в любом существе, внимание же на нее обращает впервые наша любовь, но я был не прав. Тайна любимой Карины была на порядок сильнее тайн всех живых существ, потому что Карина была не живою.

Итак, в день, описываемый мною, с Кариною мне хотелось посетить черную баню, ибо обычай хождения в баню с невестою известен мне был, для этой же цели не мог я использовать баню свою, что у дома стояла, поскольку наши отношения с Кариной носили характер бунта против отцов, приписавших мне быть женатым на совсем другой деве. Как это ни странно прозвучит, но в традиционном укладе очень часто проявляется деградация, обусловленная ситуацией Кали-Юги.

Карина сказала мне, оценив мое предложенье, что есть место одно, которое содержится в тайне от разных людей, место, где баня стоит, в которой наслаждаются паром и претерпевают омоложение духа и тела. Я возликовал от этого сообщения и настоял на том, чтобы немедленно отправиться в то место и совершить традиционную церемонию совместного баневхождения, на что Карина ответила согласием, и мы вышли.

По дороге же, пролегшей сквозь черезполосицу и редколесье, Карина несколько раз останавливалась, чтобы сорвать ароматическую или лекарственную траву, а один раз отошла с тропинки и, подле некоего камня опустившись на колени, руками выкопала из земли корень, под ногтями своими оставив черноту, столь пленительную от того, что это резко контрастировало с белизной и розоватостью перстов ее. По многу раз она бросала на меня взгляд из под ресниц, показавшийся мне оценивающим, словно бы - заключаю я постфактум, - она решала для себя, достоин ли я принятия сокровенной Традиции или меня необходимо убить, что она бы, вне всякого сомнения, могла сделать, хотя и испытывала ко мне чувство неконвенциональной привязанности. Но в конечном счете именно это чувство, коррелирующее с понятием любви живых и смертных людей, позволило ей проницательно оценить мой характер, который всегда был достойным.

И вот, мы оказались на месте - а какое чудесное это было место! - здесь кружились разные насекомые над терпкий аромат испускающими цветами, в березах вокруг пели лесные птицы, журчала вода еле слышно, ручей кристаллически-чистый протекал средь блистаний росы вечнолежащей, кузнечики стрекотали в траве, звенел колоколец пасущейся живности в отдаленьи. И огороженное пространство начиналось отсюда, высоким частоколом, украшенным черепами коней и трупами воронов. Мы прошли через створку ворот и оказались на дворе, грунт которого был сер и прохладен, неподалеку в земле я увидел открытый колодец - черную яму, а прямо перед нами располагалась баня, сруб посеревший, старинный, блестяще взирая на мир единственным слюдяным окном.

И Карина сказала: "скажи мне, любимый, кто ты такой?" - От вопроса ее я на миг растерялся, но смело ответил:

"Ты знаешь, кто я такой, любимая Карина, ты знаешь, где я живу и в каком роде рожден, и тебе известно, зачем я здесь!"

"Хороший ответ, достойный премудрого человека, обращенно к которому я стою вниманьем моим откровенно! Знай-же, что имя твое нельзя произнести, ты рожден в Чертогах Всевышних, твоя мать - Наша Леди, а твой отец - ты сам. Ты здесь от того, что мы обоюдно совершим церемонию вхождения в недрила черной ярости. Я открою тебе сокровенную суть Традиции."

Она сказала, что сокровенная суть потребует много периодов времени, и для начала она научит меня искусству быть мертвым и никогда не умирать. Рукою ее, когтями вонзилась она в грудь мою, и вынула сердце оттуда, и я упал на землю, а сердце мое съела она, отирая уста ладонью, насытившись же, склонилась и устами припала к моим, и вибрировал низкочастотно язык в гортани ее, и открыл я глаза от мертвой воды, что вышла из зубов ее и убила бы любое живое существо, но мертвое не убила, и я поднялся на ноги мои и встал рядом с нею.

"Сейчас, - сказала она, - любимый, ты на границе между жизнью и смертью, потому что получил от меня мертвую воду, называемую ядом, из уст моих получил в твои уста, но кровь, замерзающая в твоих сухожилиях, осталась от живого человека, и если против этого не принять мер, то в кратчайший срок ты будешь скован окоченением. Знай, что только черная баня является мерой против такого недуга."

И вошли мы в баню, темную изнутри, и я увидел чан, стоящий в центре ее на раскаленных каменьях, и огонь под чаном, лижущий камни, скамью у стены, и больше ничего не было там. В чане же ожидая увидеть кипящую воду, я просчитался, и с вопросом обратился к Карине. Взглянув на меня, она покачала головой и, смеясь, показала на грудь. Опустив взгляд, я увидел, что грудь моя истерзана и кровь течет из нее, и в этом не было ничего удивительного, потому что только что Карина вырвала мое сердце.

Итак, она научила меня собрать кровь мою в чан, до последней капли, и бросила туда-же травы и коренья, собранные по пути. Спустя некоторое время кровь закипела и мы с Кариной скинули одежды, ибо становилось жарко, и сели рядом на скамью, держа руку в руке. А когда раскалился воздух и стало душно, взяла Карина ковш в руку и, зачерпнув крови кипящей из чана, плеснула на камни, и опять зачерпнула, и снова плеснула, и снова и снова, пока не осталось вовсе ничего в чане. Кровь же не остудила каменьев, их белый накал живо контрастировал с черным окружением, с сажею ровно покрытыми стенами, черноту которых не освещал убогий свет из окошка, тем более едва пробивавшийся сквозь клубы кровяного пара, душившего меня. Смущения же или страха я не испытывал, и какой-нибудь неуверенности - нет, ибо стены это я только описываю так в мрачных тонах, что они были "непроглядные", а на самом деле они были до крайнести надежные. Наконец, Карина в ладонь ее взяла камень - совершенно не удивив меня, - и сцепила перста ее вкруг камня белого от жара, и стала крошить его, пока не отпали наружние слои и не обнажилось ядро камня, более не крошимое, и она положила это раскаленное ядро в мою грудь, туда, где прежде было сердце, отчего я стал поистине существующим и более не мог окоченеть или как-то замерзнуть.

"Теперь ты воистину существующ! - Торжественно промолвила она и вложила мне в руку железную печать. - Положи эту печать на камень в груди твоей, ибо мы отныне с тобою воистину обручены! Теперь же, любимый, я скажу тебе, что, хотя ты и стал существующ воистине, тело твое будет периодически стариться, и против этого есть только одно средство - кровь живых тварей, недостойных прикоснуться к чешуйке когтя, отсриженного мною от перста моего ножницами! Пойдем же, выйдем в поле, и поймаем живых людей, чтобы мне омолодиться, ибо у меня как раз наступил период!"

И вышли мы с нею в поле, пошли по селам, наблюдая за мельканием тварей людских, и поймали мы ей юных отроков и отроковиц для кровей, и в крови их купались вместе с нею - ибо я не мог оставить ее лезть в чан одну, - и омолодилась она, видом своим ставши еще прелестнее, и в сумерках бани, облачаясь в одеяния наши когда, упавши на колени я в священном экстазе сказал: "Как же ты удивительна, Карина, и привлекательна твоею миловидностью, подобная крепости военной с флагами над нею и знаменами разными на башнях и горе, от которой блещут молнии, и змее, парящей над океанической бездною!" - И заключили с нею мы поцелуй уст наших в тот-же миг, а потом уже покинули баню, двор тот, лужайку миновали и стали жить среди людей как они, храня Традицию для них и наблюдая за ними, возвращаясь в баню кровавую, когда были периоды у ней или же у меня, вашего покорного слуги.


См. тж. Купальня - статья в словаре Суккубов.

Чандала Медиа - Candala Media

Сайт поддерживается группой сотрудников Инфернального Домена 2001 - 2017