Инфернальный Домен
Ритуал
Корни
Призма
Исследования

Кводативная гносеология

В определении субъектности, являющемся важной задачей в плане изучения высших недискурсивных форм ума как они есть, Чандаяной ставится проблема праедикации (praedicatio), то есть пред-речения, что подразумевает собой субъект речи, вообще праедестинацию, фундирующую речь. Речь, особенно если подразумевается креативная речь или заклинание, представляет собой "выкроенную" по известному паттерну вибрацию, являющуюся ограничением примордиального звука, который гомогенен с изначальной субстанцией, иными словами праедикат аналогичен всегда существующей записи соответствующего паттерна на скрижалях судеб.

Для дефиниции праедиката часто прибегают к грамматическим формам, при этом путая понятия праедиката и "подлежащего", которое не без оснований представляется грамматическим аналогом субъекта. Однако такое определение было бы неверным. Дело в том, что элементы субъектности, обретающие понятную целостность благодаря праедикату, включают в себя определенным образом субъект, но сама субъектность это много больше, нежели субъект, в связи с чем предполагается даже допущение таких понятий как "субъект-объектная субъектность" и т. п. В традиционной конструкции с подлежащим, напр. "мальчик ест булку", подлежащесть мальчика скорее запутывает, нежели что-то проясняет. Если теперь дать определение "белый мальчик ест булку", это позволит уяснить лишь, что есть мальчик белого цвета, но никак не объяснит, какое отношение это имеет к булке и к поеданию ее, более того, появляется свобода интерпретаций, мы можем выдвигать самые невероятные гипотезы касательно того, что на самом деле тут происходит; такой подход был бы равносилен тщательному и вводящему в непрерывные редупликации смыслов изучению акциденций, затмевающих находящуюся где-то рядом суть.

Древние учат, что сутью праедиката является наречие и союз - "когда". Действительно, если мы попробуем преобразить вышеуказанный пример в соответствие древним учениям, "когда мальчик есть булку", то увидим, насколько ясной становится проблема субъектности, более того, позволительно поменять порядок слов "мальчик ест булку, когда" - в этом случае мы видим, что праедикат сохраняет свое высшее относительно других элементов положение, благодаря своему месту регулируя значение каждого из них. Точно таким-же образом праедикат является ключевым элементом всякой субъектности, тендируя при этом к сокрытости, как в знаменитых строках "Когда в начале было слово" или "Когда в начале сотворил Бог небо и землю", праедикат не оглашается напрямую, из чего не следует, однако, что простое отсутствие в предложении подобного наречия гарантировало корректность перевода на современные языки, каким он известен ныне. Праедикатом, пред-речением всякого претворения, а "претворение" представляет собой "субъект-объектную субъектность", является "Когда [Демон глядит на скрижаль судеб]", исходя из этого иероглифического положения следует познать демоническую субъектность, в том числе недискурсивный ум и таинство самваидьи и брахматменасамджнаны.

В качестве праедиката не может выбираться "существительное", ведь помимо вышеуказанного учения о наречии, мы видим, что такое грубое навязывавние "существительного" являет собой ничто иное как технику пропаганды, призванную затмить истину и максимально затруднить познание. Добиваясь привычности "существительного", дискурс заручается чувством своей самодостаточности, гнездящимся в умах участников дискурса, так всякое "существительное" рассматривается как некий аутономный нарратив, не подлежащий никакому сомнению, а это отсутствие сомнения в элементах объективной среды, в том числе психической, идет рука об руку с некритическим образом жизни, влечет за собой отсутствие стремления подражать высшим образцам, укрепляет иллюзию индивидуальности участника дискурса, и в широчайшем смысле является контринициатическим, разрушающим магию слова и деконструирующим ритуал.

Несмотря на то, что взаимный порядок праедикации и праедестинации вызывал значительное количество споров, уже в IV в. до н. э. был достигнут консенсус, именно тогда появилось то, что сейчас известно как кводативный компромисс, полагающий превалирующее значение принципа и допускающий разное применение терминов праедестинации и праедикации в соответствии целеполаганию такого применения. В противном случае пара пред-направленного и пред-реченного могла вылиться в неснимаемый источник разногласий между направлениями и школами Чандаяны. В конце концов была установлена действенность высшего условия как первопричины праедестинации и праедикации.

"Девочка из Калькутты, глядящая на скрижали в чертогах Изначального - таково условие номер один. Ее источающие благоухание уста произносят заклятие, ее речь суть креативная вибрация, полагающая начала элементов. Можно сказать, что она недвижима и придает направление движения, направления частей света; можно заявить, что она безмолвна, но предрекает судьбы. Можно также сказать, что скрижали предначертаны, но значит ли это, что это предначертание первично относительно предречения и преднаправления? Сказать так нельзя, потому что не существует дискурса. Мы можем быть уверены только в Девочке из Калькутты, когда она так-то или так-то поступает, но отнюдь не преследовать иллюзорные цели, закрывая глаза на реальность. В свете кажущихся целеполаганий могут иметь смысл допущения того, что вибрация смотрит на вибрацию, читает вибрацию, произносит вибрацию; что сущностное благоухание создает из сущностного благоухания и на базисе сущностного благоухания системы, призванные производить сущностное благоухание; но интеллектуальная порядочность все равно вынудит нас согласиться лишь с тем, что помимо Нечистой Девы не существует ничего, что было бы важным и достойным размышления."

Эта гносеологическая система, ставшая известной как "кводация" (от лат. quod, "когда"), позиционируется как неотъемлемый элемент не только контемплативных, но и чисто йогических, во всяком случае чем-то близких ануттара йогатантре практик Чандаяны, нередко сравниваемых исследователями с экстремальными течениями чаньского буддизма. В своем знаменитом трактате "Очернение Приверженности" Ашвинасамджнан, будуший основатель секты нишачаринов, подробно анализирует систему кводации, утверждая совершенную недискурсивность этого метода. В этом ему полностью вторит Жу Мо, в своем достаточно хорошо известном, хотя и сохранившемся только в виде цитат у его оппонентов, тексте "Собака Небесного Спокойствия" останавливаясь на проблемах логики, в-частности релятивности ординации причины и следствия, и делая закономерный вывод о высшем элементе, порождающем не только обуславливаемость следствий, но и собственно сам дискурс. "Если такое понятие не подлежит обуславливанию, - пишет Жу Мо, - но по своей природе устанавливает ординации, релятивность которых зависит только от него, оно позволяет манифестировать связи и уяснить дискурс, само, однако, оставаясь вне дискурса". Примерно в то-же время появляется концепция кводативно-апофатического метода, которую ясно формулирует Кродхананда: "Когда останется только когда, место исключенного условия займет пустота, подобно тому, как остается безмолвие в пустоте, закрывая глаза и уши, в исключенном лесу с кричащей совою; потому на это место прилетит дух, не терпящий пустоты, а не этого-ли добиваются? Этот дух - приятный аромат, следующий вместе с Нечистой Девой, в безмолвии пустынь он открыт восприятию ядагата, "когда-достигших", подобных ходящим в ночи".

Чандала Медиа - Candala Media

Сайт поддерживается группой сотрудников Инфернального Домена 2001 - 2017